2010/06/17
Музей истории евреев Кишинева, просто история… Музей музею рознь, но в каждом из них своя прелесть. Нравится пафос и напыщенность? Тогда вам в Национальный музей истории и археологии. Огромные залы, картины в золоченых багетах, поскрипывание паркета и красные канаты. Лично я предпочитаю что-то более уютное: теплое и душевное, напоминающее детское путешествие на дедушкин чердак, где среди пыли и паутинок легко отыскать старинный самовар, старые фото и граммофонные пластинки. Такие ощущения подарило мне посещение музея истории евреев Кишинева при центре Кедем. Небольшие зальчики заполнены старыми документами; с фотографий, развешенных по стенам, на вас взирают серьезные усатые мужчины и улыбчивые женщины. Рядом – предметы домашнего обихода, по которым легко представить быт обычной семьи. В этом и прелесть экспозиции – обходя залы, вы как будто возвращаетесь в конец XIX– начало XXвека. Каждая вещь хранит свою историю, которую вам с удовольствием поведают работники музея. Экспонаты не покупаются: все эти вещи и документы – личные вещи кишиневских евреев, когда-то верой и правдой служивших своим хозяевам. Среди множества музеев и музейных комплексов, этот, пожалуй, один из самых молодых. Но ему это не мешает – скорее, наоборот.
Ирина Шихова, директор музея: Собирать экспонаты довольно тяжело: покупать возможности нет, так что с радостью принимаем все то, что приносят нам люди. Это личные фотографии, документы, предметы обихода. Чаще всего люди приносят все это, когда собираются уезжать или перебирают архивы. Говорят: «Вот я обнаружил, у меня, оказывается, есть старые фотографии». Мы стараемся по поводу каждого предмета или фото узнать историю. Кто этим пользовался, кто на фотографии изображен, когда родился и как звали. Это надо, чтобы каждый экспонат имел свою жизнь и был интересен. Я могу рассказать про каждый документ. Что это не просто типичный диплом, который выдавали в таком-то году, а то, что с этим дипломом связано: что вот так вот, например, учились на врачей еврейские мальчики.
Те, кто думает, что еврейская культура на территории Молдовы – явление молодое – сильно ошибается. Ведь первое упоминание о проживании евреев в Кишинёве содержится в «Хронике стародавности романо-молдо-валахов» Дмитрия Кантемира и относится к началу XVIIIв. Со времен присоединения Бессарабии к Российской Империи, количество еврейского населения значительно увеличилось и росло с каждым годом – здесь, у нас, проходила черта оседлости. Уже к 1867 году в Кишинёве насчитывалось более 18 тысяч евреев, помимо синагог имелось 28 молитвенных домов. К концу века еврейская диаспора Кишинёва превысила 50 тысяч человек (это было на тот момент примерно 46% населения). Тогда, по данным Еврейского колонизационного общества, большинство производственных предприятий и мельниц Кишинёва принадлежали евреям. Евреи Кишинёва занимались торговлей сельхозпродукцией, продуктами, тканями и одеждой, содержало швейные и ремонтные мастерские, извозные конторы.
Ирина Шихова: Зачастую люди, принося что-то, стесняются, говорят «Это мой дедушка, но он обычный еврей». Я им объясняю, что их типичный еврейский дедушка интересен тем, что он типичен, что по его истории можно представить жизнь всего поколения, историю семьи. А если удается раскопать информацию про несколько поколений, то это еще интереснее. Ведь это легче рассказать: вот поколение, которое пережило погром, кто-то пострадал, кто-то был рядом, но ему удалось спастись. А следующему поколению частично удалось спастись во время Холокоста. История каждого конкретного человека очень познавательна: этому удалось в последний момент уехать, а жена осталась и ее расстреляли. На таких обычных Ивановых, Петровых, Коганах и Рабиновичах история обретает плоть. Объяснять, что погибло 6 миллионов евреев во время Холокоста – эта цифра потрясает и не укладывается в голове. Особенно трудно рассказывать молодым. «Ах!» И что? Они не могут представить, как работала эта машина.
- Вы предпочитаете какое-то определенное направление?
Я работаю с еврейской историей в целом. Для меня это, наверное, возможность осмыслить на другом уровне мою личную историю. Потому как, кроме того, что это отвлеченная история одного из этносов, населявших и населяющих Молдавию, это еще и история моих бабушек, дедушек, мамы, папы. Потому что я еврейка, и то, что я сейчас знаю теоретически, я вспоминаю из детства тоже. Тот язык, на котором говорили в доме, те традиции, которые сохранялись в моем не очень религиозном семействе. Это возможность на другом уровне прикоснуться к живому, к своему.
Надежда Дегтярева,
фото: Валерий Корчмарь.
